The Holy Meowble. Prayer Journal

ГЛАВА ДЕЛЬТА (4)

Мяубах проснулась на рассвете, и в течении долгого времени она немного облакатилась, смотря на незнакомый потолок. Золотые утренние лучи проходили через высокое окно, закрытое белыми занавесками, освещая комнату тёплыми оттенками янтаря и золота.

Пылинки лениво пролетали по воздуху. Снаружи, птички пели, их пение было приятным. Отличавшееся от прежней тишины, которую она знала бо́льшую часть своей жизни. Медленно, она прямо села, и одеяла соскользнули вокруг её коленей. Кровати были отличными, решила она. В моменте она оставила так, просто наслаждаясь утренним теплом. Тогда её уши дёнулись. Что то удивительное пахло... Еда. Немедленно заинтересовавшись, Мяубах вылезла с кровати и прошлась по лестнице вниз. Гермес уже ушёл, и дом окутался странной пустотой без него. Это осознание удивило её. Ведь ещё вчера она это не заметила даже. Вчера она даже не знала, какого это - скучать по кому-то. Теперь это отсустствие едва уловлимо витала вокруг стен дома, словно отсуствующая нота в песне. Записка лежала на кухонном столе, и Мяубах осторожно подошла к ней. Люди постоянно записывали что-то. Наверное, они часто забывали что-либо. В записке было написано: «Ушёл пораньше. Обязаность вестника. Попытайся больше не угрожать правителям, пока я ушёл. Еда на кухне» - Гермес. Мяубах моргнула, а затем улыбнулась. Тепло у неё в груди встрепетнулось. Съев на завтрак примерно вдвое больше, чем планировал Гермес, Мяубах в конце концов поймала себя на том, что снова бесцельно бродит по улицам Олимпа. Утро преобразило город. Если вечером он был золотистым и мирным, то утрмо был ярким. Улицы бурлили от городской суеты. Нимфы спешили из края в край, неся корзины, ломившиеся от фруктов и цветов. Сатиры¹ громко спорили о чём-то, связанном с козами. Божественные торговцы открывали свои лавки под красочными навесами. С открытых площадей доносилась музыка. Олимп проснулся, и он был прекрасен. Городская площадь раскинулась почти у самого сердца горы - огромная открытая эспланада, в центре которой возвышался гигантский фонтан, высеченный из белого мрамора. Вода струилась каскадами по множеству ярусов, после чего изливалась в кристально чистые чаши у подножия. Площадь была окружена статуями, изображавшими богов, героев и существ, которых Мяубах никогда прежде не видела. Разумеется, она тут же отвлеклась, ведь ей на нос села бабочка. Мяубах скосила глаза, пытаясь её разглядеть.

- Знаешь, - раздался неподалёку женский голос, в котором отчётливо слышалась улыбка, - не думаю, что мне хоть раз доводилось видеть, чтобы кто-то с таким любопытством разглядывал обычную бабочку. Мяубах подняла голову и бабочка сразу же улетела. Какая трагедия. У фонтана стояла женщина, непохожая ни на кого из тех, кого Мяубах видела прежде. Она была прекрасна, но не той обычной красотой, какую описывают смертные. Её красота была подобна величию звёзд или океанов. Тёмные волосы каскадом спадали на плечи, напоминая жидкую полночь.Её голову венчала корона. Сила словно струилась от самого её присутствия, едва заметная, но неоспоримая. Мяубах узнала её мгновенно, ведь это она была той красавицей, что сидела рядом с Леусом (Зевсом?).

- Гера.

Царица Олимпа улыбнулась.

- Вот и хорошо. По крайней мере, хоть кто-то помнит моё имя.

Мяубах так и просияла. Она определённо стала лучше запоминать имена.

- Ты тоже пришла посмотреть на бабочку?

На мгновение Гера просто замерла, глядя на неё. А затем рассмеялась. Искренне, от души. Этот звук заставил нескольких бессмертных неподалёку удивленно обернуться. Судя по всему, царица Олимпа смеялась нечасто.

- Нет, - ответила Гера.

- Хотя, возможно, стоило бы.

Мяубах с мудрым видом кивнула. В конце концов, бабочки и правда были интересными. Гера какое-то время молча разглядывала её. Наконец царица вздохнула:

- Зевс передумал.

Мяубах моргнула.

- Насчёт бабочек?

- Нет.

- Оу.

Гера потёрла переносицу. Похоже, это уже становилось семейной привычкой.

- Он изменил своё решение насчёт тебя.

А вот это уже было интересно. Мяубах наклонила голову набок.

- А что насчёт меня?

На долю секунды в глазах Геры промелькнуло веселье. Но затем она выпрямилась:

- Царь Олимпа официально признал твою божественную сущность.

Тишина. Где-то чирикнула птичка.

Где-то в фонтане всплеснула вода. Мяубах тщательно обдумала услышанное. А затем выдала:

- А-а-а.

Гера уставилась на неё:

- И это всё?

- А должно быть что-то ещё?

В этот миг царица Олимпа стала поразительно похожа на Гермеса в те моменты, когда он изо всех сил старался не сойти с ума. Любопытно, возможно, все олимпийцы страдали одним и тем же недугом.

- Я сообщаю тебе о том, что Зевс отменил решение, которое принял меньше суток назад.

- А-а

Очередная пауза. А затем:

- Он меня боится?

Вопрос прозвучал так непринуждённо, что Гера тихонько хмыкнула.

- Нет - осторожно ответила она.

Мяубах захлопала глазами, и Гера вздохнула. Вид у неё был совершенно измотанный..

- Это не самое главное.

- Разве?

- Нет.

Царица зва́ла кого-то жестом за своей спиной, и этот кто-то званый шагнул вперёд. Мяубах даже не замечала, что всё это время там кто-то стоял. Она была очень бледной и выглядела совсем юной по сравнению с большинством богов, однако в её глазах сразу угадывался выдающийся ум. Полная противоположность Гермесу.

- Это, - провозгласила Гера, - твой подарок.

- …Человек?

Рыжеволосая женщина захлопала глазами, а Гера закрыла свои глаза. Где-то неподалёку птица издала звук, подозрительно похожий на смех. Наконец царица вздохнула:

- Да, Мяубах. Человек.

Взгляд Мяубах переместился на женщину, стоявшую рядом с Герой.Рассмотрев её поближе, Мяубах подметила детали, которые упустила сначала. Женщина была высокой, даже повыше Гермеса, и держалась с умиротворённой, спокойной уверенностью. Её бледная кожа словно светилась в лучах утреннего солнца, а яркие рыжие волосы вспыхивали на свету, напоминая живую медь. Но сильнее всего поражали её глаза. Они были пронзительно-голубыми. Не цвета неба. Не цвета океана. Ледниково-голубыми. Такой оттенок можно встретить лишь в толще древних льдов. Тот самый цвет, который словно говорил: эти глаза видели слишком многое и не забыли ничего. Женщина вежливо наклонила голову:

- Рада знакомству, леди Мяубах.

Мяубах тут же оглянулась через плечо - но позади никого не было.

- «Леди Мяубах» это ты, пояснила Гера.

- А-а-а, - Мяубах ненадолго задумалась, а затем ткнула в себя пальцем. У меня теперь есть титул?

- Он у тебя со вчерашнего дня, - вздохнула Гера.

Эта мысль её несказанно порадовала. Титулы ей нравились, они звучали очень солидно. Гермес назвал её Богиней Кошек, а теперь она стала леди Мяубах. Неделя определённо выдалась продуктивной.

Рыжеволосая женщина на протяжении всего этого разговора сохраняла удивительное терпение. Впечатляет. Большинство людей рядом с Мяубах выходили из себя намного быстрее. Гермес уж точно.

- Это Перси, - продолжила Гера - Один из духов-хранителей Олимпа. Она служит этому городу уже много веков.

Перси слегка склонила голову:

- Ваше Величество.

Мяубах тут же ткнула в неё пальцем:

- Величеств тут двое.

Лицо Перси дрогнуло.

- Да.

- А если возникнет путаница?

- Не возникнет.

- А если возникнет?

- Не возникнет.

Мяубах приняла это объяснение, хотя оно и показалось ей глубоко неубедительным. Люди постоянно во всём путались, так что и боги, скорее всего, тоже.

Гера снова указала рукой на Перси.

- Как я и говорила до того, как меня прервали... - поспешила продолжить царица, пока её опять не перебили - Зевс приставил Перси за тобой.

Это заявление тут же приковало к себе всё внимание Мяубах.

- Приставил?

- Она станет твоим гидом, - Перси сделала шаг вперёд - Твоим хранителем, советником и компаньоном на то время, пока ты будешь привыкать к Олимпу.

Мяубах захлопала глазами. «Компаньон». Это слово показалось ей знакомым - Гермес вчера вечером использовал похожие слова. «Друг». «Привязанность». «Компаньон».

- А зачем?

На этот раз ответила сама Перси:

- Потому что Олимп огромен, леди Мяубах. Здесь свои обычаи, законы, районы, интриги, история, соперничество, традиции... - Перси сделала паузу - И если оставить вас без присмотра, существует статистически значимая вероятность, что вы случайно спровоцируете дипломатический скандал.

Мяубах прищурилась:

- Звучит как-то конкретно.

- Так и есть.

Ответ прозвучал без колебаний, и Перси явно была серьёзной. Мяубах вспомнила Зевса, а затем его молнии. И то, как она умудрилась пригрозить повелителю Олимпа в первые же сутки после своего появления.

- …Справедливо.

Перси впервые улыбнулась. Эта улыбка совершенно преобразила её лицо, хоть и была не особо широкой. Не громкая, как у Гермеса, и не ослепительная, как у Аполлона. Но тёплая, как солнечный свет, отражённый от снега.

- Я рада, что мы пришли к согласию, - сказала она.

Гера заметно расслабилась. Судя по всему, обычно убедить Мяубах в чём-либо было куда сложнее. Царица поправила один из своих браслетов и выпрямилась.

- Вот и отлично. В таком случае моя миссия здесь выполнена.

- Ты уже уходишь?

- Да.

- А почему?

- Потому что мне нужно помогать управлять империей.

Вполне разумное объяснение, и перед уходом взгляд Геры, устремлённый на Мяубах, слегка смягчился. Перемена была едва уловимой. Настолько маленькой, что большинство людей её бы просто не заметили. Но Мяубах, вероятно всего заметила. В глазах царицы читалось любопытство и, возможно, лёгкое беспокойство.

- Ты на удивление быстро осваиваешься, - негромко произнесла Гера.

Мяубах моргнула.

- Правда?

- Вчера ты угрожала Зевсу и как-то осталась жива.

- А-а-а.

Тут не поспоришь. Уголок рта Геры дрогнул в улыбке. Затем царица Олимпа развернулась и ушла, растворившись в шумной городской суете за пределами площади. На несколько мгновений между Перси и Мяубах повисло молчание. Вокруг них Олимп продолжал жить своей привычной жизнью. Торговцы зазывали покупателей, в фонтане шумела вода, жизнь в городе продолжалась. Наконец Перси завела руки за спину.

- Хотите более подробную экскурсию? Уверена, Гермес ещё не успел показать вам всё.

Мяубах тут же просияла.

- Экскурсию?

- По Олимпу.

Её ушки мгновенно навострились. Новые места? Я только за!

- Да! С удовольствием!

Перси кивнула, а затем повернула к одной из многочисленных дорог, разветвлявшихся в стороны от городской площади.

- Вот и отлично.

Дух-хранитель зашагала вперёд, и Мяубах поспешила следом за ней. Впервые с момента прибытия на Олимп онаосознала, что идёт бок о бок с кем-то, кроме Гермеса. Это осознание принесло с собой странное чувство. Не то чтобы неприятное, просто непривычное. Однако покалывания в этот раз не возникло. И вот это было даже интереснее. Перси скосила на неё взгляд:

- Что-то не так?

- Нет, - Мяубах улыбнулась. - Просто задумалась.

Перси несколько секунд молчала.

- Что ж, хорошо. Давайте повернём здесь направо...

Подземное царство ни капли не походило на Олимп. Там, где Олимп ослепительно сверкал, Подземный мир помнил. Его залы были высечены из обсидиана, который был старше самих континентов. Сквозь пещеры, способные целиком поглотить горы, петляли реки. Древние кристаллы, вросшие в далёкие своды, изливали бледный серебристый свет на каменные тропы, стёртые до гладкости бесчисленными веками шагов.

Гермес явился из золотой вспышки и тут же об этом пожалел: Аид был по уши в работе. Король мёртвых сидел за огромным письменным столом, покрытым такой горой документов, что её вполне можно было принять за самостоятельное геологическое образование. Едва переступив порог, Гермес всерьёз подумал о том, чтобы сбежать. К несчастью, Аид уже поднял на него глаза.

- Ты снова корчишь эту рожу, - заметила Геката, нежась в кресле у одного из возвышавшихся в комнате книжных шкафов.

Гермес обличающе ткнул в её сторону пальцем:

- Нет у меня никакой «рожи»!

- Ещё как есть.

- Ну, я делаю это не нарочно.

Богиня магии перевернула страницу своей книги. Гермес терпеть не мог то, как часто она оказывалась права. В другом конце комнаты Аид отложил перо.

- У тебя такой вид, будто Аполлон только что опять что-то поджёг.

- Это... подозрительно конкретно.

- Вообще-то такое уже случалось.

Повисла короткая пауза, после чего Аид слегка откинулся на спинку кресла:

- Так что произошло?

Гермес открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Потому что, если честно, он совершенно не понимал, с чего начать. С рыбы? С цветов? Или с того факта, что она забрела на Олимп так, словно просто случайно свернула не туда, исследуя просторы мироздания? В конце концов он остановился на самом простом:

- Ты помнишь ту новую богиню? Я отправлял письмо вчера днём, но, возможно, оно ещё не дошло.

- Смутно, - безучастно отозвался Аид.

Двадцать минут спустя Гермес всё ещё продолжал говорить, а Геката уже напрочь забросила свою книгу. Когда Гермес наконец дошёл до момента с молнией, казалось, даже сам воздух в комнате замер.

- …и в этот миг молния просто растворилась.

Повисло гробовое молчание; лишь где-то за стенами дворца глухо рокотала река. Аид перестал писать и сложил руки перед собой.

- Опиши это «растворилась».

Гермес растерянно моргнул.

- Что?

- Опиши мне, как именно это произошло.

- Э-э, ну... молния, она... просто исчезла.

- Нет.

Повелитель Подземного царства покачал головой:

- Это лишь твой вывод. - Гермес нахмурился, а Аид продолжал: - Что именно ты видел своими глазами?

Этот вопрос заставил его запнуться, потому что ответить на него было гораздо сложнее. Хотя само воспоминание мгновенно всплыло в памяти.

Ослепительно-белая вспышка божественной молнии... Невыносимое давление, заполнившее всю комнату. И Мяубах, которая просто стояла там без страха и без злости. Она просто была. А затем - ничего. В одно мгновение молния ещё существовала, а в следующее её уже не стало. Гермес сглотнул.

- Она была там, - тихо произнёс он. - А потом её не стало.

Впервые на памяти Гермеса Геката выглядела встревоженной. Лишь на мгновение, но он успел это заметить. И если уж та, кто повелевала тёмной магией, понятия не имела о произошедшем...

Правитель Подземного царства долго молчал. Наконец он произнёс:

- Скорее всего, Зевс сам её остановил.

- Не думаю, что...

- Остановил. Ты слишком близко к сердцу принмаешь это, Гермес. А это сбивает вас с мысли.

Гермес едва не поперхнулся:

- Ничего я не принимаю близко к сердцу!

Геката рассмеялась. Опасная ошибка, учитывая обстоятельства. Гермес тут же наставил на неё палец:

- Твоего мнения никто не спрашивал!

- Не знала, что на собственное мнение нужно спрашивать разрешение.

Гермес выглядел искренне оскорблённым, пока Геката так и лучилась восторгом. Её губы расплылись в довольной ухмылке, а такое сочетание эмоций у этой парочки редко заканчивалось чем-то хорошим. Бог-вестник всплеснул руками и принялся мерить кабинет шагами, крылышки на его сандалиях раздражённо трепетали при каждом шаге.

- Вы этого не видели! Ни один из вас! Зевс вложил в этот удар столько мощи, что от горы осталась бы одна щебёнка. Он не пытался её припугнуть. Он не предупреждал её. Он был в ярости!

- Зевс частенько бывает в ярости, - сухо отозвалась Геката.

- Да не в этом суть!

- Ну так найди уже свою суть и изложи её всему классу.

Гермес замер на месте и в упор уставился на Гекату, а та лишь мило улыбнулась в ответ. Улыбка была ловушкой, и каждый в этой комнате прекрасно это понимал. К несчастью, Гермес никогда не отличался умением обходить ловушки стороной.

- Ты невыносима.

- И тем не менее я всё ещё здесь.

Бог-вестник ткнул в неё пальцем, словно один этот жест мог каким-то образом доказать его правоту. За своим столом Аид молча потянулся за следующим документом и вернулся к чтению. Эти двое устраивали подобное далеко не в первый раз. И уж точно не в последний.

- Вы думаете, я преувеличиваю!

- Я думаю, что ты знаком с этой девчонкой меньше двух суток.

- Это не имеет значения!

- Видишь? - Геката неопределённо махнула в его сторону рукой. - Вот оно. О чём я и говорю.

Гермес захлопал глазами:

- Что «оно»?

- Вот это.

Богиня откинулась на спинку кресла, и в её фиалковых глазах блеснул огонёк веселья.

- Ты ей заинтерисован.

Это обвинение попало слишком близко к истине, и Гермес тут же встал в оборонительную позицию:

- Вовсе нет!

- Именно так. Она твоё очередное романтическое увлечение, и теперь ты переиначиваешь правду, чтобы завоевать её расположение.

На этом моменте даже Аид оторвал взгляд от бумаг. Король Подземного царства несколько секунд молча сверлил его глазами, после чего медленно отложил перо. Гермес чувствовал, что стремительно и с треском проигрывает этот спор. Разговор каким-то образом ушёл от обсуждения загадочных космических сущностей в дебри его невнятных чувств к Мяубах.

Катастрофа. Абсолютная катастрофа. Прежде чем он успел хоть как-то исправить положение, Геката снова рассмеялась, и её глаза ярко блеснули фиолетовым. По комнате пробежала волна магии, а воздух исказился от переплетения чар, древних и новых, потусторонних и явных. Прямо над головой Гермеса возникла дюжина крошечных иллюзий. Цветы. Сотни цветов. Одни парили в воздухе, другие кружились или танцевали. Он так долго распинался о том, как Мяубах останавливалась понюхать каждый цветок, что совершенно упустил из виду, как другие боги истолкуют эту болтовню.

Геката выглядела невероятно довольной собой.

- Значит, утверждаешь, что цветы имели отношение к делу?

- Геката.

- Да?

- Геката.

- Да-а?..

Гермес бросился на неё, правда, не особенно далеко. Восьмой бог Олимпа не стал обрушивать всю мощь своей силы, опасаясь неминуемого гнева Аида. Однако его выпада хватило, чтобы Геката залилась смехом, и как только она щелкнула пальцами и растаяла в воздухе, тут же возникнув в нескольких футах от кресла. В ту же секунду кабинет погрузился в полный хаос: иллюзии начали взрываться по всему помещению. Цветы превращались в птиц, а птицы в рыб. А рыбы становились крошечными крылатыми копиями Гермеса, которые летали вокруг, выкрикивая оскорбления. Одна из них приземлилась прямо на стол Аида. Повелитель Подземного царства в упор уставился на неё. Крошечный Гермес уставился в ответ. Затем миниатюрная иллюзия открыла рот:

- Ты скучный, и я ненавижу тебя, Аид! А ну обрати на меня внимание!

И она щелчком отправила призрачный камешек прямо ему в лоб - вот только камешек оказался вполне осязаемым и заставил царя поморщиться.

Тишина. Абсолютная тишина воцарилась в кабинете, а температура воздуха резко упала. И это не было метафорой... мороз пробрал до костей. Тени, тянувшиеся по полу кабинета, внезапно стали гуще. Тьма начала сгущаться под столом, вдоль стен, под книжными шкафами и креслами. Рокот рек за стенами дворца, казалось, полностью затих. Каждая иллюзия замерла. Каждый цветок, каждая птица, каждый крошечный Гермес. В разговор вмешалась сама Смерть. Аид не стал вставать со своего кресла. Он не повысил голоса. Он просто посмотрел на них, и этого оказалось достаточно. Геката тактично кашлянула, а Гермес послушно сел на место. В своей перепалке они зашли слишком далеко и разгневали того, чья сила в этой комнате была безгранична. На несколько мгновений все застыли в молчании. Затем Аид снова вернулся к своим документам.

- Как бы весело это ни было, я вообще-то пытаюсь управлять целым царством.

Гермес угрюмо скрестил руки на груди, а секунду спустя Геката повторила его жест. Ни один из них не выглядел особенно виноватым. Раздался стук в дверь, но прежде чем кто-то успел ответить, она открылась. В комнату ворвалось тепло, а следом за ним пришла весна. По краям книжных шкафов на миг распустились и тут же растаяли цветы.

Вошла Персефона, искусно удерживая в руках серебряный поднос. На нём стояло несколько стаканов и дымящийся чайник. Царица Подземного мира окинула взглядом представшую картину: надутого Гермеса, строящую из себя невинность Гекату, погребённого под бумагами Аида и витающие в воздухе остатки магического хаоса. Она вздохнула:

- Что на этот раз стряслось?

- Понятия не имею, - тут же выпалила Геката.

Гермес посмотрел на неё с глубоким возмущением, и Персефона, к счастью, не поверила ни единому слову Гекаты. Тем не менее докапываться до сути она не стала, и это было мудрое решение. Вместо этого она протянула Гермесу чашку.

- Чаю?

Обычно Гермес соглашался ещё до того, как она успевала договорить. Однако сегодня его внимание было приковано к совершенно другому предмету. На столе Аида лежал запечатанный конверт. Сургучный оттиск нёс на себе безошибочно узнаваемую метку Олимпа. Письмо было адресовано напрямую Зевсу. Это было просто идеально, как раз то, что ему нужно. Гермес сцапал конверт быстрее, чем кто-либо из правителей успел возразить. Персефона всё ещё держала поднос с чаем.

- Нет.

Ответ прозвучал так молниеносно, что все присутствующие так и уставились на него. Даже Аид выглядел удивлённым.

- Ты не хочешь чаю? - переспросила Персефона.

Гермес уже вовсю пятился к двери.

- У меня работа.

- Но у тебя всегда работа, - её голос, мягкий и нежный, звучал глубже, чем у Мяубах.

- Сегодня её ещё больше. До свидания.

Бог-вестник растворился в золотой вспышке прежде, чем кто-либо успел его остановить. Персефона медленно опустила поднос, а Геката продолжала сверлить взглядом пустое место, где ещё мгновение назад стоял Гермес.

А затем произнесла:

- Он отказался от чая.

В комнате повисла тишина, и даже Аид слегка нахмурился. Потому что, если честно? Это было самое тревожное из всего, что Гермес наговорил за день. Путь обратно на Олимп занял всего пару секунд. Один миг, и Гермес стоит в Подземном царстве. Следующий, и перед ним уже тянутся коридоры из слоновой кости. И он тут же пожалел, что не остался под землёй. Атмосфера в олимпийском дворце казалась какой-то неправильной. К счастью, не опасной или враждебной, но... натянутой. Словно вся гора внезапно осознала то, чему не могла найти объяснения. Боги перемещались по залам куда тише, чем обычно. Разговоры мгновенно смолкали, стоило всплыть определённым именам. Слуги ходили чуть быстрее. Отголоски вчерашних событий ощущались повсюду. Гермес шёл по возвышающимся коридорам, украшенным золотом и мрамором, пока впереди не показался тронный зал. Громадные двери были открыты. На своём троне восседал Зевс. Повелитель Олимпа выглядел в точности таким, каким Гермес его помнил. Могущественным, величественным, непоколебимым. И всё же теперь в нём сквозило кое-что ещё. Что-то спрятанное на поверхности: нерешительность. Это открытие выбило его из колеи. Гермес приблизился в полном молчании, но Зевс не обратил на него внимания сразу. Владыка просто продолжал читать документ, лежавший перед ним.

Молчание было удушающим; Гермес аккуратно положил конверт на стоящий рядом столик. Но в ответ - по-прежнему ничего. Ни приветствия, ни указаний. Это игнорирование казалось намеренным, похожим на наказание или напоминание. Бог-вестник сохранял абсолютно бесстрастное выражение лица. И всё же он физически ощущал раздражение, исходившее от трона. Вчерашний день не был забыт, и его забудут ещё очень нескоро. Гермес развернулся, чтобы уйти, но на полпути к дверям любопытство взяло верх. Он оглянулся назад. И это было ошибкой. Потому что Зевс больше ничего не читал. Повелитель Олимпа смотрел сквозь распахнутые двери балкона на раскинувшийся вдали город. На Олимп. На что-то невидимое.

Гермес знал Зевса тысячи лет. Он прекрасно знал его гнев, его гордыню и его высокомерие. Тревога же была гостьей куда более редкой. И оттого это было гораздо более пугающей.

Больше не проронив ни слова, Гермес удалился. Позади него Зевс оставался неподвижен на своём троне.

А где-то там, внизу, в самом сердце города, совершенно не подозревая о том, что её персона занимала мысли королей, королев, правителей, духов и богов, Мяубах, скорее всего, как раз донимала Перси вопросом, есть ли у цветочков чувства. Что, надо признать, было абсолютно в духе Мяубах.

¹Сатиры-лесные божества и демоны плодородия в мифах древней Греции